Новое на нашем сайте

Сегодня на сайт в рубрики «Журнал ВЕСИ» и «Газета ВРЕМЯ» выложила новые и недостающие номера 2022 года. Пока еще не все, работа продолжается, а архив сайта регулярно пополняется.

https://vk.com/club18829954В социальной сети ВКонтакте для тех, кто интересуется журналом «ВЕСИ», есть страница. https://vk.com/club18829954 Ее легко узнать по обложке с изображением журналов. Приглашаем для свободного общения.

Дмитрий Гаврилов: новая книга

Дмитрию Васильевичу Гаврилову посвящена новая книга в серии «Национальное достояние России — Выдающиеся ученые Урала». Заслуженный деятель науки РФ, доктор исторических наук, профессор, какой он был человек и ученый? Об этом пишут его коллеги, друзья и он сам в автобиографической повести.

Новая книга в серии «Выдающиеся ученые Урала»

Вышла в свет четвертая книга в серии. Посвящена ученому-физику, академику Российской академии наук Льву Петровичу Феоктистову. Он внес решающий вклад в создание уникальных ядерных снарядов, поставленных на вооружение нашей страны.

Закон заслуженного собеседника

Так называется спецвыпуск журнала «ВЕСИ», посвященный филологу и литературному критику Леониду Быкову. Он приурочен к 75-летию Леонида Петровича. В этом номере представлены литературоведческие статьи о П.П.Бажове и А.Омельчуке, В.Дагурове и В.Лукьянине, о Л.Решетове и Д.Шеварове, о многих других. Читайте здесь.

«Урал Демидовых»: выход в свет новой книги

В серии «Национальное достояние России» вышла книга «Урал Демидовых».

Демидовы…

Сегодня это явление известно во всём мире. Оно охватывает  почти все сферы человеческой деятельности: промышленность и искусство, науку и образование, архитектуру и медицину, собирательство и меценатство…

Есть начальная точка – человек, с которого всё начиналось.

И есть целый ряд обстоятельств, условий, причин, которые стали необходимыми ступенями, кирпичиками в создании всемирного известного явления под названием «Демидовы».

Презентация журнала «ВЕСИ» в Венёве

В старинном русском городке Венев прошла презентация журнала «Веси».

Елена Фролова, член редакционного совета журнала и составитель нескольких спецвыпусков, рассказала читателям межпоселенческой центральной библиотеки о новых номерах, познакомила с публикациями поэтов, прозаиков, историков, краеведов, художников.

Как всегда, страницы журнала «Веси» открыты для новых авторов, интересных проектов и публикаций.

209 метров над Парижем

Монпарнас…

От одного слова можно уже сойти с ума. За 38 секунд самый скоростной лифт в мире поднял нас на 209 метров над Парижем.

Отсюда я впервые увидела Эйфелеву башню… маленькую, как сувенир, вписанную в реальность великого города, прославившую его на весь мир, ставшую его символом и самым культовым местом.

Париж был словно вырезан из слоновой кости. Даже парки и Сена с этой высоты выглядели цвета топленого молока. Такая нарисованная карта, вдруг вставшая над плоскостью объемами домов, шпилями, куполами…

Невозможно было оторвать взгляд от этого города-макета, города-игрушки, города-миража. К горизонту расстояние стирало черты домов, сливая их в одно нежно молочное движение. То ли Париж растворялся за горизонтом, то ли рождался и рос, кристаллизуя неуловимые далекие движения в нитки улиц, фигуры кварталов, черты домов…

Я делала по нескольку снимков с одной и той же точки, и мне казалось, что все они разные, на каждом из них город живет всё новой жизнью, он шевелится и изменяется, как пластичная масса, подвластная творческой мысли создателя. И в какой-то момент вдруг стало нестерпимо интересно узнать, что же происходит там, внизу, почему этот город так притягивает и держит, так увлекает и исчезает, так тонко дразнит и так бесстыдно обнажается…

Т.Ботэ

Первый вечер в Вене

Об экскурсоводах и «экскурсоводках»

Сначала   появился   Венский   лес, потом Дунай, а потом в мелком дожде стала появляться ничем не примечательная Вена. Хотя, нет, оговорюсь…

Стала появляться вполне урбанистическая Вена. Разнообразной формы небоскребы с изогнутыми линиями и устремленными в небо формами, даже в австралийском стиле. Одним из таких зданий была наша гостиница. Говорят, четыре плюс… Может быть, может быть… Понтов – на все пять звезд, а пододеяльник оказался дырявый.

В Вене всё очень-очень платно, даже бесплатный туалет стоит не  меньше 40 центов. Я даже слегка напугалась сначала, что придется платить за каждое посещение туалета в моем номере, обошлось. Но это – лирическое отступление.

Итак, Вена. Прежде чем родится свое впечатление, нужно увидеть. А первой оценкой обычно становится  мнение экскурсовода. Не повезло. В качестве гида нам досталась недавно приехавшая из бывшей союзной республики возрастная тетка Наташа с единственной целью – срубить «бабок». Очень амбициозная и еще более обидчивая. Знает мало, но даже это не может донести до своих подопечных. К тому же в нашей группе попался знаток Вены, который на каждом шагу говорил ей, что она ошибается – все было не так, не там и не с теми. И она на его реплики начинала всех нас учить жить, рассказывать, как она относится к России и ко всем нас вместе взятым. Про каждую улицу она говорила, что смотреть здесь нечего и в этом виноваты русские.

Слушая вполуха, я снимала видео – из автобуса, около зданий, во время наших пробежек по городу, чтобы потом еще раз посмотреть эти «неинтересные» улицы. Но пока мы видели Вену ее глазами, и она представала обросшей амбициями, зарабатывающей абсолютно на всём и на всех и постоянно жующей.

Мы узнали про дом в центре города, который купил русский олигарх, но не смог на нем разбогатеть, потому что с аренды в Вене много не заработаешь. Мы запутались в бесчисленных кафе и ресторанах, названиями которых сыпала Наташа.  Особый  интерес у нее вызывали казни в истории, да не простые, а с расчлененкой. Наконец-то, после бессмысленной беготни по городу, рассказав все известные ей страшилки и перечислив все блюда в известных ей ресторанах, гид Наташа покинула ненавистную  ей  группу. 

По  расписанию был ужин за 46 евро. Не было ни аппетита, ни настроения, да и душа требовала реабилитации города, который я представляла совершенно другим.

Вечер мы провели в музее Моцарта. Замечательное изобретение – аудиогид – помогло нам пройти по дому, где жил гениальный композитор, по его жизни с людьми и событиями, со взлетами и падениями. Звучала музыка, мы ходили по комнатам, где он творил, мы смотрели из окон и видели то же самое, что и когда-то видел он, мы спускались по ступеням, которые помнят его шаги.

Здесь я наконец-то почувствовала ту Вену, в которую ехала, встречу с которой ждала…

Блистательную, музыкальную, аристократическую, интеллектуальную, по-немецки продуманную и творчески непредсказуемую. Но об этом продолжение следует…

Т.Ботэ

В музей к Горькому

В музей каждый ходит за чем-то своим. Я, например, к Римскому-Корсакову ходила, чтобы прикоснуться к клавишам его рояля, к Некрасову – посидеть в его кресле, к Чайковскому – постоять у его рабочего стола. Будучи в Нижнем Новгороде, бывшем Горьком, сходить к М.Горькому, казалось, просто необходимо, вот только никак не могла понять – зачем. Но пошла…

До открытия оставалось минут десять, стоять на солнцепеке не хотелось, зашла в небольшой сад. Некогда ухоженный, он зарос, в буйных сорняках почти совсем невозможно было уловить былые идеи и точность их исполнения. Вздрогнула от звука открываемого наверху окна, улыбающаяся женщина помахала рукой, приглашая заходить. Все было как-то слишком буднично и незамысловато и не сочеталось с моими понятиями о великом русском писателе – символе социалистического реализма. Подержалась за старинную дверную ручку – ничего не чувствую: ни великого символа, ни простого человека. Зато поняла, зачем пришла сюда – хочу почувствовать Горького как обыкновенного жителя Нижнего конца XIX века.

После его «жизни в людях», после странствий по России, после публикации первого рассказа в Тифлисской газете «Кавказ» он возвращается в Нижний Новгород, чтобы заняться литературным трудом. В кабинете – большой стол, сделан на заказ, с тайным ящиком для запрещенной литературы… Диван кожаный, дорогой, куплен на ярмарке… Надо отметить, что за эту квартиру, занимающую весь второй этаж, Горький платил тысячу рублей в год – сумму немалую, да еще 150 рублей – за телефон. Въехав, он провел сюда электричество. А самой первой покупкой в этот дом стал самовар (правда, без трубы, денег на нее тогда не хватило). Горький любил бывать на ярмарке, писать о ней, наблюдать за ней и покупать. Так в его доме появились многие вещи, посуда, любимое кресло.

Большой обеденный стол, еду приносили из буфетной, куда доставляли из кухни с первого этажа. И делали это родственники, которые в качестве прислуги приходили сюда подрабатывать. Дорогой дрезденский сервиз, который не часто встретишь даже в богатых домах. Из всего следует, что Алексей Максимович в то время был человеком не бедным, и судя по укладу жизни – образованным, умеющим и работать, и отдыхать.

Из его кабинета попадаем в маленькую супружескую спальню – две аккуратные кровати в разных углах. Горький заботился, чтобы не разбудить жену, если он заработается за полночь. Вход в его квартиру на второй этаж был отдельный. Существовал и тайный выход. Пока на входе встречали непрошенных проверяющих, на выходе провожали революционно настроенных. Правда, глядя на квартиру, представить в ней революционно настроенные собрания и митинги крайне проблематично. Очень традиционное мещанское жилище с патриархальным укладом и традициями. И живущие в нем – не бедного достатка. А вот то, что здесь частенько гостили столичные музыканты и писатели, принимаешь сразу.

Даже комната есть, где живал Федор Шаляпин. И то, что Горький принимал самое активное участие в создании в Нижнем Новгороде народного театра, тоже органично вписывается и в его уклад жизни, и в его деятельный характер.

Для полноты картины замечу, что именно в эти годы жизни М.Горький становится известным в России и мире писателем. Кроме рассказов, вышли романы «Фома Гордеев» и «Трое», пьесы «Мещане» и «На дне».

Вглядываюсь по-хозяйски в открытое окно, из которого мне махала сотрудница музея, оно как раз расположено в кабинете писателя, и радуюсь открывшемуся пространству двора и заросшего сада. Есть что-то в этой картине удивительно созвучное душе русского человека, каким бы делом он ни занимался и в каком бы времени он ни жил. Вглядываясь, где-то на генном уровне начинаешь чувствовать не только мысли, уже более ста лет запечатленные в литературных произведениях, но и причины их породившие… Согласитесь, ради этого стоит иной раз побывать в музее.

Елена Михайлова